Рав лорд Джонатан Сакс

Интеллектуальное и раввинское наследие раввина лорда Джонатана Сакса: всесторонний анализ современной еврейской мысли и глобальной этики

Интеллектуальный путь раввина лорда Джонатана Сакса представляет собой один из самых значительных синтезов классической иудаики и западной философской мысли в Новое время. Занимая с 1991 по 2013 год пост главного раввина Объединённых еврейских общин Содружества, Сакс стал не просто общинным лидером, но и мировым нравственным голосом, философом и плодовитым автором, стремившимся примирить партикуляризм религиозной идентичности с универсализмом человеческого удела.^{[1, 2, 3]} Его служение было отмечено стремлением возродить еврейскую жизнь в диаспоре и одновременно ответить на более широкие экзистенциальные и нравственные кризисы, с которыми сталкиваются секулярные западные общества.^{[2, 4]} В корпусе из более чем сорока книг Сакс разработал концепцию «достоинства различия», утверждая, что сохранение самобытных религиозных и культурных идентичностей — не препятствие для мира во всём мире, а его необходимое условие.^{[5, 6]} В настоящем докладе дан исчерпывающий анализ его биографических истоков, методологических основ, системного богословия завета и ответственности, а также его непреходящего влияния на межрелигиозный диалог и моральную философию.

Биографические основы и интеллектуальное становление

Джонатан Генри Сакс родился 8 марта 1948 года в Лондоне в семье, воплощавшей опыт еврейских иммигрантов в Великобритании.^{[2, 7]} Его отец, Луис Сакс, был коммерсантом и торговал тканями в лондонском Ист-Энде, а мать, Луиза (Либби) Фрумкин, происходила из рода раввинских учёных и была внучкой рабби Арье-Лейба Фрумкина.^{[2, 7, 8]} Это двойное наследие — практичный, трудолюбивый мир текстильной торговли и глубокие интеллектуальные традиции раввината — привило ему пожизненную приверженность соединению светской жизни и религиозного служения.^[2]

Начальное образование он получил в англиканской школе Святой Марии, а затем в Крайстс-колледже в Финчли.^{[2, 7]} Эти годы становления в христианских учебных заведениях рано познакомили Сакса с трудностями положения религиозного меньшинства. В Крайстс-колледже, где около половины учеников были евреями, но ни один из учителей не был евреем, Сакс по собственной инициативе организовывал утренние собрания для своих сверстников-евреев — ранний признак его лидерских задатков и его заботы о еврейской идентичности в плюралистической среде.^{[2, 9]}

Горнилом его мысли стал Кембриджский университет, где в 1966 году он начал изучать философию.^{[2, 7]} Специализируясь на моральной философии, он учился у некоторых из самых выдающихся мыслителей XX века, в том числе у Бернарда Уильямса и Филиппы Фут.^{[2, 7]} В 1969 году он окончил университет с отличием первой степени и продолжил исследования в качестве научного сотрудника колледжа Гонвилл-энд-Кис.^[2] В этот период Сакс был глубоко погружён в светскую философскую традицию, однако его всё сильнее тревожила нарастающая раздробленность современного морального дискурса. Это интеллектуальное беспокойство привело его в 1968 году к судьбоносной поездке в Северную Америку, где он искал встречи с ведущими раввинскими фигурами эпохи.^[10]

Три наставника и поворотный момент

Переход от карьеры в светской философии к раввинату был вызван тремя различными встречами, которые Сакс часто называл поворотными моментами своей жизни. Первой и, пожалуй, самой известной была его встреча с Любавичским Ребе, рабби Менахемом-Мендлом Шнеерсоном.^{[7, 10]} В ходе их беседы Ребе оспорил пассивную позицию Сакса, наблюдавшего за упадком еврейской жизни в университетских кампусах, и спросил его, что он делает, чтобы это изменить. Эта встреча изменила понимание Саксом ответственности: он осознал, что быть евреем означает не просто наблюдать проблемы мира, но и деятельно участвовать в их решении.^{[10, 11]}

Вторым важнейшим влиянием был рабби Йосеф-Дов Соловейчик, виднейшая фигура современной ортодоксии в США.^[7] Соловейчик дал Саксу образец «Тора у-мада» (Тора и мудрость), показав, что можно заниматься западной философией на самом высоком уровне, не поступаясь цельностью приверженности галахе (еврейскому закону).^{[7, 12]} Эта интеллектуальная строгость позволила Саксу видеть в Торе не замкнутую систему, а линзу, через которую можно постичь весь мир.

Третьим наставником был рабби Нахум Рабинович, возглавлявший Еврейский колледж (Jews' College) и бывший знатоком мысли Маймонида и математической логики.^{[7, 12]} Под руководством Рабиновича Сакс в 1976 году получил раввинское посвящение (смиху) и обрёл профессиональное владение галахой и еврейской философией, на котором впоследствии основывались его популярные труды.^{[2, 7]} Влияние Рабиновича особенно проявлялось в настойчивом требовании Сакса применять еврейский закон с глубоким пониманием современных научных и социологических реалий.^{[2, 12]}

Главный раввинат: программа обновления

Сакс занял пост главного раввина в 1991 году, став преемником лорда Иммануэля Якобовица.^[2] Он вступил в должность в то время, когда англо-еврейская община, по общему мнению, находилась в состоянии необратимого упадка, отмеченного высоким уровнем ассимиляции и отсутствием образовательной инфраструктуры.^[2] Его первым ответом стал призыв к «Десятилетию обновления», нацеленному на возрождение британского еврейства через пять центральных ценностей: любовь к каждому еврею, любовь к учёбе, любовь к Богу, приверженность Государству Израиль и чувство ответственности перед окружающим миром.^[2]

Его руководство основывалось на убеждении, что выживание еврейского народа зависит от перехода от «оборонительного» иудаизма, сосредоточенного на антисемитизме и памяти о Холокосте, к «проактивному» иудаизму, основанному на внутренней красоте и мудрости традиции.^{[4, 11, 13]} Центральное место в этом замысле занимало расширение сети еврейских дневных школ. Сакс утверждал, что если для защиты страны нужна армия, то для защиты цивилизации нужны школы.^[9] За время его служения число еврейских детей, посещающих еврейские школы в Великобритании, резко выросло, и это наследие он считал своим самым долговечным вкладом в жизнь общины.^{[9, 14]}

Navigating Communal Conflict

Главный раввинат в Великобритании — должность, сопряжённая с политической и богословской напряжённостью, поскольку главный раввин должен представлять ортодоксальный истеблишмент и в то же время служить символической фигурой для разнородной и зачастую секуляризованной общины.^{[2, 7]} Приверженность Сакса ортодоксальным нормам нередко приводила его к конфликтам с более либеральными течениями. В 1997 году он подвергся серьёзной критике за свои действия в связи со смертью реформистского раввина Хьюго Грина.^[7] Сакс решил не присутствовать на похоронах, чтобы соблюсти ортодоксальные границы, но принял участие в позднейшей поминальной церемонии. Утёкшее в печать письмо раскрыло его внутреннюю борьбу: он пытался оправдать своё участие перед более правыми элементами своей паствы, выражая при этом искреннее стремление к общинной учтивости.^[7]

Ещё один серьёзный вызов возник в 2003 году в связи со статусом раввина Луиса Джейкобса, которого ортодоксальный истеблишмент оттеснил на обочину в 1960-х годах из-за его взглядов на авторство Торы.^[7] Поддержка Саксом решения синагоги в Борнмуте отказать Джейкобсу в церемониальной почести отражала его непоколебимую приверженность традиционному догмату «Тора мин а-шамаим» (Тора с Небес), несмотря на его собственное обращение к современной критической мысли.^[7] Эти эпизоды высветили тонкое равновесие, которое стремился сохранить Сакс: он был человеком мира, но при этом считал, что религиозная община должна иметь чёткие границы, чтобы оставаться подлинной.^{[2, 7]}

Философия завета и договора

Одной из центральных опор социальной и политической философии Сакса было различение «договора» и «завета». Опираясь на библейскую традицию и на труды таких политических мыслителей, как Алексис де Токвиль, Сакс утверждал, что современные либеральные общества стали чрезмерно полагаться на договоры, пренебрегая заветными узами, которые скрепляют общество.^{[5, 15]}

Договор, по мнению Сакса, — это сделка, соглашение, заключаемое ради взаимной выгоды.^{[5, 15]} Он лежит в основе государства и рынка, где индивиды обмениваются ресурсами или властью, чтобы защитить собственные интересы.^[5] Завет, напротив, — это отношения, нравственное обязательство, в котором две или более стороны связывают свои судьбы ради достижения общего блага, превосходящего их индивидуальные интересы.^{[5, 15]} Сакс полагал, что если общественный договор создаёт государство, то общественный завет создаёт общество.^[5]

Сакс утверждал, что размывание заветного мышления привело к «деморализации дискурса», при которой нравственные нормы рассматриваются как дело личного вкуса, а не как объективные истины.^{[17, 18]} В своих Рейтовских лекциях 1990 года «Стойкость веры» (The Persistence of Faith) он предупреждал, что общество, построенное исключительно на стремлении к индивидуальным правам и экономическому росту, в конце концов распадётся.^{[17, 18]} Он использовал понятие «социального капитала» Роберта Патнэма, чтобы доказать, что религиозные общины — главные источники доверия и альтруизма, необходимых для функционирующей демократии.^{[18, 19]} Для Сакса вера была не частным делом «уединения души», а публичным обязательством перед «структурами нашей общей жизни».^[17]

Достоинство различия и глобальный плюрализм

Пожалуй, самым влиятельным вкладом Сакса в мировой дискурс стала его книга 2002 года «Достоинство различия: как избежать столкновения цивилизаций» (The Dignity of Difference: How to Avoid the Clash of Civilizations).^{[3, 7]} Написанная сразу после терактов 11 сентября, книга была прямым ответом на тезис Сэмюэла Хантингтона, согласно которому мир после окончания холодной войны будет определяться насильственным столкновением крупных религиозных и культурных блоков.^[6] Сакс утверждал, что решение — не пресный универсализм, стремящийся стереть различия, а «достоинство различия», признающее уникальную ценность каждой особой идентичности в рамках общей нравственной системы.^{[5, 6]}

Самым спорным утверждением книги было то, что «Бог говорил с человечеством на многих языках: через иудаизм — с евреями, через христианство — с христианами, через ислам — с мусульманами».^[7] Это предположение о религиозном плюрализме вызвало возмущение среди некоторых ортодоксальных раввинов, усмотревших в нём уклон в релятивизм. Сакс ответил, пояснив, что хотел подчеркнуть: ни одна религия не обладает монополией на нравственную и духовную заботу о человеческой семье, — и сослался на мнение Маймонида о том, что другие монотеистические религии играют роль в подготовке мира к мессианской эпохе.^[7] Несмотря на споры, центральная мысль книги осталась неизменной: мы должны научиться видеть образ Божий в лице чужака, чей язык и вера могут отличаться от наших.^{[5, 6, 20]}

Саммит мира ООН 2000 года

Эта философская позиция была воплощена на практике на Всемирном саммите мира религиозных и духовных лидеров тысячелетия, прошедшем в ООН в августе 2000 года.^{[6, 21]} Выступая перед «плеядой лидеров» семидесяти различных религий, Сакс произнёс знаковую речь «Прощение и примирение».^{[21, 22, 23]} Он утверждал, что двадцатый век стал тысячелетием, в котором люди слишком часто убивали во имя Бога, называя крестовые походы и Холокост вершинами этой трагедии.^[21] Его посланием была «радикальная ответственность»: наш долг перед предками, погибшими за свою веру, — построить мир, в котором больше никому не придётся умирать за свою веру.^[23] Он полагал, что, хотя мы не можем изменить прошлое, мы можем изменить будущее через акт прощения, который освобождает нас от «бесконечных циклов мести».^{[23, 24]}

«Не во имя Бога»: богословие религиозного насилия

В последние годы жизни Сакс всё больше сосредоточивался на нарастающей волне религиозного экстремизма. В своём труде 2015 года «Не во имя Бога: противостояние религиозному насилию» (Not in God's Name: Confronting Religious Violence) он стремился предложить богословский контрнарратив тем, кто использует религию для оправдания резни.^{[25, 26, 27]} Он определил «альтруистическое зло» — убеждённость в том, что, убивая «врага», человек совершает святое деяние, — как самую опасную силу в современном мире.^{[28, 29]} Этому злу часто способствует «патологический дуализм» — когнитивная ошибка, разделяющая человечество на «сынов света» и «сынов тьмы» и тем самым фактически расчеловечивающая тех, кто находится вне собственной группы.^{[26, 27, 28]}

Сакс утверждал, что религиозное насилие часто является следствием «миметического желания» — понятия, заимствованного у Рене Жирара.^{[28, 29]} Миметическое желание возникает, когда две группы хотят одного и того же — в случае авраамических религий статуса «избранного» народа Божьего.^{[13, 28, 29]} Это ведёт к острому «соперничеству братьев», в котором каждая группа стремится вытеснить другую, чтобы обеспечить себе Божественное благословение.^{[13, 20, 27]}

Новое прочтение братского соперничества в Книге Бытия

Чтобы противостоять этому, Сакс предпринял «радикальное перепрочтение» основополагающих повествований Книги Бытия, которые, по его убеждению, на протяжении веков неверно читались как простые истории о вытеснении.^{[20, 24, 25]}

• Исаак и Измаил: традиционные прочтения часто сосредоточиваются на отвержении Измаила. Сакс, однако, подчёркивал, что Бог слышит крик Агари и слёзы Измаила и прямо обещает, что Измаил тоже станет «великим народом».^[20] Он указывал на заключительную сцену их жизни, когда два брата вместе хоронят своего отца Авраама, как на знак окончательного примирения.^[13]
• Иаков и Исав: Сакс утверждал, что борьба Иакова с ангелом была внутренней битвой за преодоление его желания быть Исавом.^[27] Лишь когда Иаков принимает собственную идентичность, он может встретить Исава не как соперника, а как брата. Их последующее объятие символизирует «отвержение отвержения».^{[13, 29]}
• Иосиф и его братья: эта история переводит библейское повествование от соперничества к примирению через механизм прощения.^[13] Иосиф понимает, что задуманное его братьями во зло Бог обратил к большему благу, и это показывает, что мы не пленники своего прошлого.^{[13, 23]}

Тезис Сакса состоял в том, что монотеистический иудаизм в самой своей основе отвергает представление о вселенной как игре с нулевой суммой.^{[24, 28]} Он призывал к богословию, признающему, что, хотя Бог избирает определённый народ для определённой миссии, этот выбор не подразумевает отвержения других. По его словам, «Авраам стремился быть благословением для других, независимо от их веры».^{[24, 25]}

«Мораль»: последнее интеллектуальное завещание

В 2020 году, незадолго до своей кончины, Сакс опубликовал книгу «Мораль: восстановление общего блага в разделённые времена» (Morality: Restoring the Common Good in Divided Times), ставшую итогом его размышлений на протяжении всей жизни.^{[1, 30]} Книга диагностировала «культурное изменение климата» в западном мире — переход от культуры «Мы» к культуре «Я».^{[4, 30, 31]} Сакс отмечал, что рост необузданного индивидуализма, подпитываемого социальными сетями и потребительским мышлением, привёл к эпидемии одиночества и размыванию общей истины.^{[25, 30]}

Он критиковал современный «ритуал селфи», видя в нём символ самопоклонения нашего времени.^[31] Он утверждал, что мы передали нашу мораль на аутсорсинг рынку (который предоставляет выбор) и государству (которое предоставляет права), оставив пустоту там, где прежде находились община и личная ответственность.^{[25, 30]} Сакс призывал к «нравственной революции», которая восстановила бы «привычки сердца» — учтивость, доверие и готовность выслушать тех, с кем мы не согласны.^{[9, 32]} Он оставался «голосом надежды», веря, что общие тяготы пандемии COVID-19 могут, подобно Второй мировой войне, привести к улучшению общества, напомнив нам о нашей взаимозависимости.^[25]

Литургический вклад и комментарии

Хотя Сакс был интеллектуалом мирового масштаба, прежде всего он был «равом» (учителем), чьей главной приверженностью оставались еврейский текст и еврейская община.^[12] Его литургические труды, в особенности сидур Корен–Сакс и серия махзоров (праздничных молитвенников), произвели переворот в англоязычном ортодоксальном мире.^{[1, 3]} Его переводы отличались современным языком, остававшимся при этом полностью верным ивритскому оригиналу, а его комментарии служили для современного молящегося «интеллектуальным навигатором».^{[33, 34]}

Его еженедельные эссе о Торе «Завет и диалог» (Covenant & Conversation) стали мировым явлением: их читают в синагогах и за субботним столом по всему миру.^{[3, 35]} Сакс видел в Торе не застывший правовой кодекс, а «разговор» между Божественным словом и человеческим толкованием, разворачивающийся на протяжении истории.^{[2, 33]} Он использовал эту трибуну, чтобы применять еврейские понятия к современным дилеммам, свободно переходя от частных прозрений мудрецов к универсальным вызовам науки, этики и политики.^[30]

Семь принципов еврейского лидерства

Учение Сакса о лидерстве, выведенное из изучения Библии и из его собственного опыта главного раввина, остаётся краеугольным камнем его образовательного наследия.^[10] Он полагал, что еврейское лидерство принципиально отличается от светской власти: это форма служения, которая начинается с принятия ответственности за проблемы, которые человек видит.^{[10, 11]}

Общественная жизнь и Палата лордов

В 2005 году королева Елизавета II возвела Сакса в рыцарское достоинство, а в 2009 году он стал пожизненным пэром Палаты лордов, приняв титул «барон Сакс из Олдгейта».^{[1, 8]} Он выбрал Олдгейт в качестве территориального обозначения в честь отцовской лавки тканей и винной лавки своей бабушки в Ист-Энде — знак его нежелания забывать свои корни.^[8] В Палате лордов Сакс был уважаемым независимым пэром, выступавшим по вопросам от религиозной свободы и антисемитизма до защиты животных и будущего института брака.^{[36, 37]}

Его первая речь в Палате лордов стала красноречивой защитой «совместного поиска истины».^[9] Он хвалил палату за учтивость — место, где люди слушают, когда говорят другие, и вежливо расходятся во мнениях.^[9] Он утверждал, что демократическая свобода зависит не только от конституций и законов, но и от «привычек сердца», которым необходимо учить в школах.^[9] Он оставался стойким защитником роли религии в общественной жизни, утверждая, что «если пренебречь богословием, всё остальное потерпит неудачу».^[36]

Посмертное наследие и мировое влияние

Смерть раввина Сакса 7 ноября 2020 года вызвала всемирный траур — от короля Карла III до простых людей, которых тронули его радиопередачи «Мысль дня» или его еженедельные эссе.^{[1, 5, 38]} Миссию по сохранению его наследия ныне осуществляет организация «Наследие раввина Сакса» (The Rabbi Sacks Legacy), которая ведёт его обширный цифровой архив и разрабатывает новые образовательные программы.^{[1, 35]}

Institutional Continuity

Его дело подхватили и крупные академические учреждения. Институт Джонатана Сакса при Университете Бар-Илан был основан, чтобы внедрять его идеи в израильский общественный дискурс и воспитывать новое поколение лидеров, сформированных его видением.^[32] Подобным образом Центр Сакса–Херенштейна при Иешива-университете чтит его память, поддерживая научную деятельность, которая укрепляет основные ценности университета.^[39]

Сегодня его мысль распространяют различные международные программы:

• «Стипендиаты Сакса» (Sacks Scholars): годичная программа для педагогов и лидеров, изучающих и развивающих его учение.^[35]
• «Тора ве-Хохма» (TVC): проект по подготовке учебных программ, вносящий его мудрость в еврейские дневные школы.^[35]
• Всемирный день учёбы: ежегодное международное мероприятие, проводимое в день его йорцайта, когда общины по всему миру учатся в его память.^{[35, 40]}
• Конкурс эссе имени раввина Сакса: инициатива, приглашающая старшеклассников обратиться к его моральной философии.^[35]

Заключение: голос надежды в расколотом мире

Наследие раввина лорда Джонатана Сакса характеризуется «священным недовольством» — отказом принимать мир таким, какой он есть, и мужественным стремлением к тому, каким он должен быть.^[5] Он был «переводчиком», одинаково свободно говорившим на языке Талмуда и на языке сцены TED и переводившим древние истины на современный язык, находивший отклик у людей всех вероисповеданий и неверующих.^{[3, 33]} Отстаивая «достоинство различия» и «этику ответственности», он предложил дорожную карту для преодоления противоречий глобализированного, но поляризованного мира.^{[5, 6]}

Жизнь Сакса была свидетельством того, что религиозная вера — это не бегство от мира, а призыв к участию в нём. Он учил, что быть евреем — значит быть «голосом надежды в разговоре человечества», веря, что даже в самые тёмные минуты у нас есть свобода и ответственность строить лучшее завтра.^[5] Поскольку его учение продолжает влиять на миллионы людей через книги, подкасты и учебные программы, его послание остаётся ясным: мы чтим прошлое, учась у него, но мы чтим Бога, становясь Его партнёрами в продолжающемся акте творения.^{[23, 41]}